Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

default

Кукусики

Про кукусиков-защитников. Самая эпохальная, наверное, история.

Две мои приятельницы, Таня с Ирой, вышли замуж совсем молоденькими. За таких же молодых парнишек, Славика с Виталиком. Парнишки были очень между собой похожи: высокие, атлетичные, красивые и, мягко говоря, без затей - такое классическое пушечное мя... простите, золотой генофонд нации. И выпить, и поговорить, и в морду дать - все при них.

Оба брака быстро начали трещать по швам, как часто бывает с ранними скоропалительными браками. Ситуация и тут была схожая: девчонки активно их выпихивали, а молодые мужья цеплялись за косяки, возмущались и то плакали, то угрожали. Любили очень. 

Однажды, не очень поздним вечером, обе пары пошли прогуляться и в каком-то дворе набрели на большую компанию довольно опасных гопников. Гопники их окликнули. Виталик, малый общительный и уверенный в своем обаянии, полез с ними в беседу, показывая, какой он свой, и то и дело называя лидера группировки "корефаном".

-- Я тебе не корефан, - сказал лидер, невысокий и довольно субтильный парень с обычной в таких случаях кличкой - скажем, Цыпа, на самом деле я не помню.
-- Да ладно те, корефан, - сказал дебил Виталик и полез к нему чуть ли не руками - брататься. Некрупный Цыпа его четко ударил, Виталик рухнул на землю и остался лежать.

Сразу отмечу: я отнюдь не думаю, что удар был такой силы, что Виталик потерял сознание. Полагаю, он действительно упал, удар был хороший, но потом просто решил не вставать, от греха подальше.

Collapse )
default

(no subject)

Году так в 96 мы с Inga Baldano ездили в Прагу. Съездили и в Карлштейн.
Там мы, две интеллигентные девушки творческих профессий, внезапно начали вести себя как последнее советское быдло. Учитывая, что тогда россиян в Прагу ездило не так много, и на волне Перестройки нам радовались как родным, это было вдвойне гадко.
Для начала мы под видом местных увязались за чешской экскурсией, чтобы сэкономить - с иностранцев там драли безбожно. На чехов мы были похожи как лошадь на собаку, но почему-то искренне поверили, что нам удалось всех провести. Ходили вслед за экскурсией, старательно кивали и даже смеялись в нужных местах. Надо отдать добрым чехам должное - никто и бровью не повел.
Погуляв, мы стали спускаться с горы по бесконечной деревянной лестнице, огороженной деревянными же перилами из жердей. Все перила, как нетрудно догадаться, были покрыты многолетними наслоениями кривых рун на всех возможных языках.
Collapse )
Сначала мы фыркали и возмущались, потом стали задумываться, а где-то на семисотой ступеньке Инга не выдержала и сказала:
-- Давай свой ножик!
-- Наконец-то! - возликовала я и протянула ей ножик, который уже держала в руке, но не знала, как подойти к вопросу. Для интеллигентных девушек это было непростое решение.
Инга взяла ножик и твердой рукой художника красиво вырезала на перилах "Инга и Наташа здесь были". Текст мы выбрали не без споров, но в конце концов он нам обеим понравился.
Потом мы спустились, посмотрели, как чехи под горой жарят целиком огромную свинью, подвесив ее над костром, и пошли на станцию.
Не знаю, как сейчас, а тогда в Карлштейн вела одноколейка, по которой поезд ходил туда-сюда - в Прагу и обратно. То есть, интервалы были приличные. Между кассами и единственной платформой пролегали только эти два рельса, при этом попадать на платформу полагалось через подземный переход. Мы, конечно, подивились такой глупости, сели на лавочку и стали отдыхать - до электрички было ещё минут двадцать.
Перед нами появилась юная иностранная парочка. Явно из какой-то приличной европейской страны. Он олицетворял собой мятежный творческий дух - был в потертых джинсах и кожанке, длинноволос и небрит, а девушка явно играла роль скромной и простоватой подруги гения.
Парень огляделся и мотнул головой в сторону платформы, мол, пошли через пути. Девушка картинно ужаснулась. Парень дерзко настаивал. Девушка решительно покачала головой и пошла к подземному переходу, видимо, ожидая, что он всё-таки последует за ней.
Она скрылась в подземном переходе, а у парня начались метания. Он подошел к рельсам, поднял ногу, постоял и нерешительно поставил её назад. Посмотрел на выход из перехода, откуда вот-вот должна была появиться девушка, и на негнущихся ногах, судорожно вертя головой во все стороны, быстро перешел пути. Пробежал вдоль платформы, залез по лесенке и встал, мгновенно приняв расслабленный и мятежный вид.
Девушка вышла из перехода, увидела его и охнула, закрыв рот руками. Он снисходительно ее обнял.
Мы с Ингой наблюдали этот театр с большим интересом.
-- Ну что, Инга, - спросила я минут через пять, - поселим разврат в этом городишке?
Мы поднялись и пошли через рельсы так, как ходит нормальный советский человек по путям, когда перехода нет, но и поезда не видно. Нога за ногой, по шпалам до самой лесенки, а там не спеша наверх. Парень стоял как оплеванный.
Но и это было ещё не всё. Мы испортили людям на платформе ожидание, поскольку ближе к прибытию поезда начали, как положено, свешиваться с платформы, смотреть вдаль и спрашивать друг у друга, не виден ли поезд. Народ в конце концов разволновался, тоже стал смотреть в сторону Праги и спрашивать друг у друга, не случилось ли чего? Может, там что-то видно такое нехорошее, просто им не разглядеть?
default

(no subject)

Приходил жэковский сантехник чинить батарею. Оля взяла у него телефон.

-- Звони в любое время, - сказал сантехник, - как надо, так и звони.
-- Ага, - сказала Оля, - вот ночью и позвоню.
-- А что, мне и ночью звонят!
-- ??
-- Ну, вот недавно баба одна напилась и код свой от подъезда забыла. Звонит среди ночи: "Коль, а Коль! А код какой?"

default

(no subject)

Чибушка наша дала гостям дрозда! Все ее любят заочно за красоту, так что ее своеобразный характер оказывается для многих потрясением.

Пелория Карловна ее раскусила, когда Чибушку возмутило, что Лара позволила себе выразить недовольство тем, что собачка топтала и облизывала рыжики на полянке, чтоб не собирали тут, сволочи. Ну, не любит она, когда останавливаются. Вперед, только вперед.

Чибуся стала раз за разом пробегать мимо Лары с заносом, грозя сбить бедную Пелорию Карловну с ног. Мол, могу тебя тут положить, жалею просто.

С Валентина Кулябина она выступила еще круче.

Вечером все легли спать, и возмущенная Чиба обнаружила, что ее кровать занята Валей. К моему облегчению, она не попыталась туда немедленно залезть и выпихнуть Валю и вообще с виду смирилась.

Среди ночи меня разбудило тихое:

-- Наташа, Наташа, проснись, она меня не пускает!
-- Кто? - спросила я.
-- Чиба!

Я удивилась, поскольку спать Чиба ложилась со мной, заняв две трети кровати, как обычно, но потом я вспомнила, что она вроде слезла... куда-то пошла...

В общем, Чибуся слезла с кровати, разлеглась посреди комнаты, и, когда Валя пошла в туалет, дала ей выйти - а обратно решила не пускать. Наверное, рассчитывала ее вообще выгнать и занять свое законное место. Причем рычала и клацала зубами тихо, чтоб меня не разбудить. Надеялась разобраться без свидетелей.

Я вытащила Чибу за ошейник и даже дала ей пинка, который, как и следовало ожидать, полностью утонул в ее мехах.

Отволокла ее в комнату к Олегу и закрыла дверь.

Утром стала ему жаловаться.

-- Ага, - сказал Олег, - когда утром я увидел Чибу у себя, я так и понял, что она согрешила.

Змея, как есть змея.




This entry was originally posted at https://lazy-natalia.dreamwidth.org/1049571.html.
default

(no subject)

Я тут выкладывала картинку смешную, говорила о сакрализации внешнего вида.

Одежда/прическа/макияж/отсутствие таковых, по большому счету, не перестали служить индикатором статуса и вообще принадлежности к группе, но как-то незаметно перестали быть инструментом стигматизации - во всяком случае, в больших городах и в более-менее культурной среде (про другие ситуации я просто толком ничего не знаю).

Раньше оно было куда интереснее.

Еще подростком я ехала однажды в автобусе, и вдруг какая-то бабка, взглянув на меня, вскинулась и заголосила:

-- Нет, вы посмотрите на нее! Нет, вы посмотрите!

Я удивилась. Мой внешний вид почти неизменно вызывал в приличных людях ужас и отвращение - я одевалась, во-первых, кое-как, во-вторых, под мальчика, а в третьих, у меня на голове всегда была нечесаная грива, как ни старайся. Но в этот раз я выглядела вполне... ладно, почти конвенционально. К брюкам на девушках люди к этому времени почти привыкли, а рубашка на мне была вполне приличная. Мужская, как выяснилось, но на вид блузка блузкой.

Люди посмотрели на меня без симпатии, но бабку не поддержали.

-- Да что же это, - взвыла она,- ладно в штанах, но у нее же _пуговицы на мужскую сторону_ на рубашке! И стоит, как будто так и надо. Что же это делается!

Бабку так никто и не поддержал, меня не побили, хотя она явно на этом настаивала. Но удивилась я изрядно. Я никогда не обращала внимания, на какую сторону какому полу положено застегиваться. А для бабки момент был сакральный (вернее, он был моментом десакрализации) - я в ее глазах была воинствующим трансгендером. Пуговицы не на ту сторону, мамочки мои.

Так что мне очень нравится, что сейчас все одеваются почти что как попало. Всплеск гомофобии, хоть и инициированный сверху, все-таки подпортил ситуацию - многие парни у нас снова живут под параноидальным страхом оказаться похожими на "педиков". Но в общем и целом - классно стали одеваться. Кто хочет, сиськи наружу, кто хочет - задницу, кто хочет - закрывается до ушей. Всё правильно делают.

Закат цивилизации, фигли.

This entry was originally posted at https://lazy-natalia.dreamwidth.org/1048074.html.
default

Кстати, этот римосрач очень показателен. Подозреваю, что Татьяна Никитична и прочие интеллектуалы…

default

(no subject)

Зухра была удивительная собака. Она была зациклена на хозяевах, но понимала отношения с хозяином не как подчинение, а как партнерство. Поэтому с ней было сложно.

Когда мы ходили гулять в лес большой компанией, Зухра постоянно проверяла всех участников похода, не забывая о своих делах, - лес она обожала. Выскочит из кустов, убедится, что все в порядке, и опять исчезает.

С Зухрой даже я, с моим географическим идиотизмом в терминальной стадии, не боялась остаться одна в незнакомом лесу - Зухра знала об этом моем качестве и следила за мной особенно пристально. Более того, она меня выводила к людям по заказу. Появится она из кустов, как всегда бесшумно и деловито, а я ей:
-- Зухра, пошли к Оле! - и Зухра бежит впереди, почти не исчезая в зарослях и следя, чтобы я не отстала, и выводит меня к Оле. Или к Грише, или еще к кому - как попрошу.

Однажды мы с ней выбирались из леса. Вокруг не было ни души и деревья росли густо, хотя мы почти вышли на дорогу. Зухра убежала куда-то по своим лесным делам, ее не было видно.

Внезапно лес расступился, и я увидела перед собой прехорошенькую круглую полянку, посредине которой лежало толстое поваленное дерево. На нем, держась за руки, сидели двое - парень и девушка.

Было видно, что взялись за руки они впервые, и что эта близость их оглушила. Они замерли, как букашки в янтаре, и время вокруг блаженно повисло вместе со мной, стоящей в кустах.

Эта сцена была исполнена такого абсолютного, чистого эротизма, что у меня и сейчас дух захватывает, когда я ее вспоминаю.

Стараясь не дышать, я стала осторожно пятиться.

И ровно в этот момент заросли на другой стороне поляны раздвинулись, и из них показалась бородатая зухриная рожа. Зухра увидела парочку на бревне и восхищенно приподняла брови. На морде у нее было такое выражение, будто она держит во рту конфетку, которую изо всех сил старается не разгрызть раньше времени. Она обвела полянку глазами, увидела меня и замерла.

Я состроила чудовищную мину и показала Зухре кулак. Зухра опустила глазки и помотала головой.
-- Фу! Пошла вон! Убью!!! - постаралась я сказать одними губами как можно четче.
-- Прости, - отвечала Зухра, хлопая ресничками и едва ли не ковыряя землю когтистой лапой, - но это сильнее меня!
-- Убью!!! - снова зашевелила я губами, чуть не плача от бессилия.

Зухра демонстративно отвела глаза, высунулась из кустов на полкорпуса, встала поудобнее, расправила мускулистые плечи и тявкнула - один раз, но так оглушительно звонко, что у меня на другой стороне поляны уши заложило.

Парочка на бревне подлетела вертикально вверх и так же вертикально приземлилась - очень надеюсь, что не на копчик. Зухра с наслаждением провожала их глазами и улыбалась сладкой белозубой улыбкой. Глаза у нее лучились от радости.

Молодые люди, наверное, как раз собирались придти в себя, когда я с треском ломанулась с другой стороны поляны, махая руками и вопя:
-- Зухра!!! Змея подколодная! Стой, сука, убью!!! - нервы у меня все-таки не выдержали.

Зухра глядела на меня с радостным удивлением. "Шарман! - как бы говорила она, - и ты не подкачала! Шарман!". Она дала мне подбежать поближе и неторопливо потрусила в лес. Какие у меня были шансы там ее поймать, сами понимаете.
default

(no subject)

Кстати, Петрович прямо перед своей безвременной кончиной обогатил наш лексикон одним замечательным выражением.

Снова был Новый год, мы были в деревне, и на этот раз далеко не одни: кроме Петровича и второй старенькой возвращенки, Веры Сергеевны, приехала наша средних лет соседка Марина с другом Виктором. Она и затащила нас всех к себе в гости ближе к полуночи - выпить под президента.

Петрович был тогда ужасно счастливый. Дело в том, что его мучила жесточайшая фобия: все в его семье, и по материнской, и по отцовской линии, умирали в 66 лет. У Петровича было девять братьев и сестер, и все они дружно сделали то же самое, - за исключением старшего брата, который покончил с собой в 17, старшей сестры, которая обманула судьбу (ей к этому моменту было 85), и младшего брата, который судьбу обогнал (ему было 64 и он уже лежал при смерти).

Статистика все равно получалась ошеломляющая. Петрович, когда ему исполнилось 66, совершенно потерял покой - тем более, что у него уже были какая-то вялотекущая онкология и диабет.

И вот теперь истекал год, в который ему исполнились роковые 66. До дня рождения оставалось всего ничего, и он летал как на крыльях - шансы перевалить через роковую цифру становились все реальнее. Сразу скажу, что это ему удалось - ему исполнилось 67, и он успел пожить победителем. Недолго. Месяца два.

Но пока он сидел за столом, сиял и травил байки. Рассказывал, как пошел в армию служить. Он попал в ту же часть, что и другой парень из нашей деревни, Колька. Кольку призвали на полгода раньше.

-- Я его спрашиваю, - рассказывал Петрович, - ну, мол, что тут и как? А он говорит: "Отлично, Валерка, скучать не будешь!". Я говорю - а насчет еды как? Он говорит: "Да лучше не бывает! Ешь, сколько дают!". Я говорю: а насчет баб? Он говорит: "О, ну тут вообще красота! Вон их сколько ходит, и все мои!". Я говорю: как так? А он: ... - и тут Петрович осекся, глаза его наполнились ужасом. - Нет, - сказал он решительно, - этого я вам, девчонки, не скажу!

-- Скажите, Валерий Петрович! - взмолились мы.
-- Не скажу!
-- Имейте совесть, Валерий Петрович! - сказала я сурово, - это же фольклор!

Поддатый Петрович поддался на провокацию и закончил свой рассказ:

-- А он говорит: "Как, как! Как все! Глазами ебу, носом спускаю!".

This entry was originally posted at http://lazy-natalia.dreamwidth.org/1045490.html.